«Ибо поколение переменчивое они –  
сыновья, на которых нельзя положиться»
(Дварим, 32:20)

Благословен открывающий глаза слепым
(утреннее благословение)

ХАМЕЦ В ГОЛОВЕ

I. ВО ЧТО МЫ ВЕРИМ?

Покупатель

Как крепко надо запереть свои ум и сердце, чтобы не видеть ясных знаков, посылаемых нам свыше.

В 1996 году выяснилось, что арабский адвокат из Яффо, которому Государство Израиль годами продавало хамец на Песах, больше не может этим заниматься. Перед смертью мать открыла ему, что по рождению он еврей.

С точки зрения иудаизма такой человек – «младенец, захваченный в плен»: потерянный, но всё же еврей. А значит, продажа хамеца еврею недействительна. Такое квасное не считается проданным, и остаётся запрещённым даже после Песаха.
Выходит, все эти годы евреи хранили и ели запретное, годами наполняли себя хамецом, навлекая беду на себя и общину.

Какой ещё знак должен был быть ниспослан, чтобы Израиль опомнился?
Но отвели глаза. Нашли другого покупателя – теперь, кажется, уже нееврея.

И снова перед Песахом высшие светские и религиозные деятели соберутся вместе и торжественно «продадут» весь произведённый в государстве Израиль хамец неприметному арабу из деревни близ Иерусалима.
Он даже внесёт задаток в 20 тысяч шекелей – ту сумму, которую сами продавцы ему и дадут. После расторжения сделки она останется у него в качестве вознаграждения за услугу.
Подпишут бумагу – раз, и Израиль избавился от хамеца на Песах.

Закончится праздник. Стороны вновь встретятся, чтобы довести куплю-продажу до конца. И тут все страшно удивятся: покупатель, гостиничный менеджер, отвечающий за питание,за эти несколько дней почему-то не собрал оставшиеся полтриллиона шекелей, указанных в договоре.
Мы-то рассчитывали на кристально честную сделку. Но, увы, раз у него не получилось, придётся договор отменить.

Раз, и родной хамец снова наш!

Учителя иудаизма уверяют, что именно этого хочет от нас Творец.

Могут ли учителя ошибаться?

Может ли ошибка наставников ввергнуть святую общину в грех? Тора прямо предвидит это: «И если вся община Израиля ошибётся, и скроется слово от глаз общины, и исполнят одну из заповедей Господа, как не должно её совершать, и будут виновны…» (Ваикра, 4:13).
Вы полагаете, что здесь этого не произошло?
Тогда ответьте: действительно ли вы понимаете слова Торы – «очистите дома ваши от квасного» – так, будто очищать их не нужно? Будто достаточно, не вставая со стула подписать бумагу, что квасное уже не твоё?
Да, учат ещё: приложить умственные усилия и поверить, будто хамец перестал быть вашим.
Вот это уже сложнее.
Никто из «продавцов» не собирается расставаться со своим хамецом. Реальной передачи не происходит. Новый «владелец» не имеет доступа к своему «приобретению», а обычно даже не знает, что купил его у вас.

«Не обман ли в правой руке твоей?», – вопрошал пророк.

А если представить, что покупатель всё же явился за своим, – какие жуткие скандалы его ожидают.

Уловка

В начале XIX века раввины Пресбурга разбирали неприятную историю. Нееврей, которому раввинский суд ежегодно «продавал» хамец общины, в один из годов решил не отказываться от него после Песаха.
Он заявил: «Это мой товар. Я купил его по закону – отдавайте».
Надо сказать, что цену за хамец обычно указывали символическую, зачастую намного ниже реальной стоимости товара. Покупатель и решил этим воспользоваться.
Сбежавшиеся иудеи устроили страшный скандал, доказывая, что это всего лишь религиозный ритуал, обычай, формальность; что покупатель не опечатал помещение; что продажа была общей, без перечисления всех позиций; что он не может требовать того, что не было точно описано, а только то, что ему покажут; и вообще – грех использовать юридические лазейки ради выгоды.

Из раввинской переписки видно, что подобные казусы происходили и в других местах. в Галиции, южной Германии, Подлясье, Венгрии.
Нигде покупателю его покупку так не отдали.
Раввины выносили постановления: поскольку намерение продавца изначально было иным, а действия покупателя представляют собой אונס גמור — крайнее злоупотребление и принуждение, – его требования невыполнимы.
Если шум поднимался слишком громкий или дело доходило до светского суда, покупателю выплачивали некоторую денежную компенсацию.

И чему, как вы думаете, научила иудеев череда этих позорных историй?
Вот чему: постановили, что цена хамеца отныне должна соответствовать рыночной или даже превышать её – «чтобы сделка не вызвала интереса покупателя воспользоваться ею».
А договор о продаже переформулировали так, чтобы у него не осталось ни единого шанса получить товар.

Неувязка

Так что к счастью для современных продавцов хамеца, соглашение теперь составляют так, чтобы покупатель не пришёл за «своим» никогда.
Проданное не сдвинется с места, а после праздника – о чудо! – снова станет вашим.
Выходит, осталась лишь одна забота: убедить себя, что эта волшебная сделка – настоящая.
А человек, вложивший столько душевной и интеллектуальной энергии в доказательство того, что завитой хвостик и хрюканье – признаки кошерной курочки, уже не замечает мелких неувязок.
Например, того простого факта, что Тора требует очистить дом, не выясняя, чья именно в нём закваска.

Вам сказали, что так можно. Что все так делают.
И правда – куда спокойнее, когда ответственность разделена на всех.
Вот только вину за хамец в твоём доме понесут не мудрецы Талмуда, не автор «Шулхан арух», и не твой рав, а лично ты.
Это ты, выбирая самый лёгкий и комфортный путь, и делая вид, будто  веришь в честность продажи, знаешь в глубине сердца, что ничего честного в ней нет.
И что Тора требует от тебя совсем иного.

Не раз учителям приходилось создавать юридические фикции, чтобы облегчить жизнь народу.
Мы «сдаём в аренду» и «продаём» поля в год шмиты, как бы невзначай забывая, что суть субботнего года – не в имущественном праве, а в покое святой земли.
Еврейские банкиры, сочинив термин «инвестиционное партнёрство», занимаются ростовщичеством – грабят своих бедных собратьев, нарушая закон Торы.
Мы придумали множество хитроумных манёвров, обходящих субботние правила, нами же разработанные. Анекдоты о евреях, обманувших Творца, родились, увы, не на пустом месте.

Но иудаизм не отводит стыдливо глаза. Он узаконивает свои грехи.

II. АНТОЛОГИЯ НАРУШЕНИЯ

 Мысль вместо действия

Как и большинство религиозных реформ, эта зародилась в первые века новой эры.
Впрочем, в Мишне (конец II – начало III вв.) ещё нет никаких идей о хранении хамеца. Но уже в Талмуде (IV–V вв.) появляется утверждение: запрет Торы «да не будет видно», и «да не будет найдено» нарушается лишь в том случае, если человек не аннулировал квасное в сердце.
Если же в сердце он от него отрёкся, вины нет.
Ссылаются при этом на автора Мишны. И хотя тут же поясняется, что речь шла лишь о случайно оставленном, не найденном в доме хамеце, где-то на периферии обсуждения уже выпорхнула мысль: а может быть, сердечного отказа вообще достаточно?

В богатой Вавилонской общине явно существовал запрос на право не очищать склады в Праздник мацы. Не станем гадать, насколько это повлияло на решения мудрецов. Но прямое указание Торы объявили метафорой, а мысленный отказ от хамеца быстро закрепили в галахической (правовой) форме.

Отныне, представив в уме, что хамеца на складе нет, можно было там его и оставить.
Это могло стать началом настоящей революции в прочтении заповедей…  Но нашлись ревнители, резко выступившие против столь вольного обращения со Святым Текстом. Поэтому исполнение закона одними лишь сердечными ощущениями осталось в теории. На практике постановили и аннулировать в сердце, и убирать из дома.

Казалось бы, ничего не изменилось.

Но дальше происходит поразительное: народ начинают учить, будто именно Тора предписывает избавляться от хамеца в сердце, а не удалять его из жилищ.
Убирают же его лишь по устрожению наставников.
И ради чего понадобилась такая «строгость»? 
Чтобы, как объясняют, еврей случайно не съел тот хамец, от которого уже отказался в сердце.

Не станем комментировать этот поразительный пассаж.
Всё это, конечно, прямо противоположно словам Торы, требующей удалить закваску из жилищ.
Но десятки столпов иудаизма снова и снова повторяют: Тора велит удалить лишь из сердца.

Не следует искать здесь заговора. Основа иудаизма – запрет сомневаться в решениях мудрецов прежних поколений. Если ими сказано, что Тора говорит о сердце, значит, так и есть – даже вопреки самому Тексту.

Но важно другое: тысячу лет учителя иудаизма уверяли, будто Писание не требует убирать хамец из жилищ, и всё же его продолжали убирать. «На всякий случай» и из-за тяжёлой критики ревнителей Торы хранение хамеца в Песах ещё долгие годы оставалось лишь галахической возможностью

Лингвистический казус

Чтобы действительно перестать очищать дома на Праздник мацы, иудеям пришлось поправить ещё один стих Торы.

– А давайте, – сказал кто-то, – прочтём фразу Торы из Шмот 13:7:
«И не должно видеться у тебя хамеца, и не должно показываться у тебя закваски во всех пределах твоих» – иначе.
Пусть будет: «И не должно видеться ТВОЕГО хамеца, и не должно показываться ТВОЕЙ закваски во всех пределах твоих».

Грамматически это вовсе недопустимо. В иврите «у тебя» (לך) и «твоего» (שלך) – разные конструкции. Для прочтения «твой» потребуется вставить в Тору дополнительную букву – ту самую, каждая из которых, как известно, стоит в Писании на своём месте. Это прямо запрещено заповедью «не прибавляй».

Но если, вдруг, забыть о запретах и поиграться с текстом Торы, то сколько возникает новых возможностей: ведь из новой редакции можно вывести, что запрещён лишь «твой» хамец. А чужой – пусть хоть переполнит еврейские дома на Песах.

Но зачем кому-то хранить чужой хамец? Для евреев той эпохи эта тема была абсолютно бессмысленная. Однако кого-то она всё же заинтересовала…

Изначально этот лингвистический фортель мелькнул в мидраше начала эры. Но мидраш – жанр вольный. Он играет и с текстом, и со смыслами. Есть мидраш про великанов, кидающих горы, и про то, как у царицы Вашти (из свитка Эстер) вырос мужской член. Есть мидраш про хамец, который превращается в свинью и убегает из дома еврея... Но никому не пришло в голову отменить из-за этого уборку хамеца – мол, сам убежит.

Что же учителям делать с этим? А вот что: немедленно забыть ясный и прямой смысл стиха Священного Писания, объявить игру слов мидраша истиной Торы и вывести новую заповедь: «своего хамеца в доме видеть нельзя, а чужой – можно».

Предвидя все эти бесчинства, Тора пять раз(!) в разном изложении даёт указания о хамеце. В стихе 12:19 книги Шмот чётко сказано:
«Семь дней закваска не должна находиться в домах ваших».
Тут уже никакая игра слов не помогает. Как ни крути – всё квасное под запретом.
Но никакого впечатления и этот стих Торы на создателей нового еврейского права не произвёл.
– Мы уже решили, что хранить чужой хамец можно. И не отступим.

Святая строгость

О дальнейшем вы можете догадаться.
Было объявлено, что именно святая Тора разрешает евреям хранить чужой хамец на Песах. И что вновь мудрецы оказались строже Закона и постановили: хранить можно, но… исключительно за перегородкой. И тут же сошлись насмерть в споре – должна ли перегородка быть 92 или 96 сантиметров.

Конечно, как и при других попытках редактировать Тору, многие мудрецы возроптали. И мир, к счастью, не увидел барельефов вавилонских художников об евреях, обменивающихся хамецом на Песах.
Почему бы и нет, если держать чужой хамец можно?
Но, видя, что заповедь Творца превратили в фарс, даже сторонники оставления хамеца согласились, что чужой еврейский хамец хранить всё-таки нельзя.
И на том спасибо.

У реформаторов и дальше не всё шло гладко.

В эпоху гаонов (VII-XI вв. н.э.) богобоязненные мудрецы, не споря с Талмудом, подобрали формулировку, косвенно отменяющую решение прежних учителей:
«Запрещено хранить даже чужой хамец в своём доме – потому что дом находится в твоей ответственности. А то, что под твоим контролем, – как будто твоё».

Это был сильный удар по модернизаторам. И им понадобилось целых двести лет, чтобы оправиться и придумать, как обойти и этот запрет.

III. ГРЕХ

Как юристы Творца победили

В конце XII века новые комментаторы Талмуда из Франции и Германии придумали как обойти запрет гаонов. Для этого нужно было лишь юридически устранить собственное владение. Отныне место хранения «чужого» хамеца у себя дома считалось уже не твоим, а арендованным неевреем. «Чужой хамец» оказался в «чужом доме».

Похоже, первый, кто допустил «продажу хамеца» с оставлением его у себя, был рабейну Там (Франция, XII в.).
Правда, он строго оговаривает: если нееврей реально не имеет права распоряжаться покупкой, продажа не работает. Но эта оговорка эта уже не имела значения.

Иудейские юристы преподнесли обществу, по их мнению, безупречную правовую конструкцию, позволяющую избежать ответственности за нарушение заповеди:
1. Хамец формально переходит к нееврею.
2. Помещение с хамецом формально сдаётся ему.
3. Продавец снимает с себя ответственность за хамец.

При такой схеме – закон полностью соблюдён, – уверяют они.

В итоге же у евреев – полные дома хамеца на Песах.

Привыкание

Итак, с первых веков н.э. с подачи вавилонской школы часть законотворцев пыталась отменить заповедь об очищении своего жилья от квасного. Идея эта нескоро пробила себе дорогу.

Принятие евреями фальшивой продажи хамеца – это классическое окно Овертона: постепенное привыкание общества к маргинальной идее. Так содомия, ещё немыслимая в середине ХХ века, всего за несколько десятилетий пробила путь от табу до общественной нормы в западной цивилизации.
Осторожной еврейской общине для принятия религиозной реформы, прямо нарушающей Тору, понадобилось более тысячи лет.

Идея эволюционировала примерно в таком порядке:

1.    Вина за случайно оставленное на Песах квасное снимается, если отказаться от него в мыслях.

2.    Можно отказаться в мыслях и от умышленно оставленного квасного.

3.    Можно слегка поправить текст Торы ради законного хранения.

4.    Можно хранить чужой хамец, но в исключительных случаях.

5.    Можно хранить чужой хамец в любом случае.

6.    Можно хранить свой хамец, объявив его на время чужим.

7.    Хранение чужого хамец на Песах – это заповедь Торы.

Но, опять же, самое удивительное, как при столь тщательно собранной разрешительной базе, при «поддержке Торы» и многочисленных авторитетных разъяснениях как именно обойти запрет Писания – всё это оставалось чистой теорией.

Даже когда к концу XII века иудейские законотворцы справились с последними юридическими препятствиями, хамец на Праздник мацы всё ещё не оставляли.

По крайней мере, ни в известных респонсах, ни в архивах, ни в генизах нет ни одного подтверждения реальной «продажи» хамеца.
Видимо, инстинкт самосохранения не позволял евреям перейти от теории к нарушению заповеди.

Падение

Это случилось после разгрома основных религиозные школ Израиля и Вавилона, когда центр законотворчества переместился в Европу. Некоторые исследователи полагают, что местные общины пошли навстречу своим основным спонсорам – крупным производителям и продавцам алкоголя. Как бы там не было, именно здесь началась «продажа» квасного. Вдали от Святой земли инстинкт самосохранения уже не сработал.

Первые фиксации продажи хамеца относятся к концу XIV – началу XV века. Родина первых нарушений – Германия, входящая тогда в состав так называемой Священной Римской империи.
Впервые о продажах на стыке XIV и XV веков сообщает Махариль, причём описывает это уже как некую практику, не давая ей, впрочем, оценки.

С него начинается упоминание продажи и у других раввинов.

Рабби Риваш в начале XV века описывает в своих респонсах продажу хамеца в отдельных общинах, и критикует фиктивные продажи.
Рав Йона Хаим из Франкфурта (конец XV — начало XVI вв.) уже описывает общинную продажу через раввина и упоминает некоторые нечестные аспекты сделок.

В Израиль практика фальшивой продажи хамеца, судя по архивным документам, пришла лишь в XVI веке. Началось всё с Цфата, куда многочисленные прибывшие из Европы привезли эту инновацию.

В 1560 году «Шулхан Арух» с разными оговорками, но разрешает продажу. Запрет Торы юридически аннулирован.

Все последующие усилия как-то исправить ситуацию ни к чему не приводят. Сложно противостоять тому, что уже невозможно прямо называть своим именем: грехом или хотя бы ошибкой.

Рама настаивает, что сделка возможна лишь «при условии, что продажа полная, а не уловка всего лишь».
Виленский Гаон требует полного уничтожении хамеца. Однако не оспаривает решений предшественников.
Хатам Софер говорит, что «это разрешение для слабых поколений».
Хазон Иш предупреждает о фикции: без реального доступа покупателя это не продажа. Многие учителя, как Рамхаль, демонстрируют своё отношение к «продажам», полностью обходя их молчанием.
Но при всеобщем удовлетворении отменой тягостного закона, для масс это были уже пустые знаки. Всем хотелось лишь большего облегчения ярма заповедей. 
Так недолгое время существовало требование обеспечить приобретателю доступ к своей покупке. Ему даже выдавали ключ от «выкупленного» или «сданного» дома. Позже настоящий ключ заменили символическим.

Этот ключ, ничего не открывающий, и есть самый точный символ всей этой сделки.

Три причины

Но в первый день (праздника мацы) устраните квасное из домов ваших... (Тора, Шмот,12:15).
Семь дней пусть закваски не будет в домах ваших… (Тора, Шмот, 12:19).

Как могло произойти, что защитники Торы проиграли продажникам?
Почему «слабое поколение» растянулось на столетия?

Назовём вещи своими именами: прежде всего, это недостаточный страх перед Всевышнем. Недостаточное благоговение перед Торой.

Можно было бы сказать, что у древних мудрецов, впечатлившихся собственной идеей о том, что любое их постановление — это Божья воля, в какой-то момент не сработал инстинкт самосохранения, когда они вышли за рамки Закона.

Но не станем задевать учителей Талмуда: в их время устная Тора была ещё живой, а разнообразные мнения вступали в конфликт друг с другом, стремясь приблизиться к истине.

Точнее будет сказать иначе: в талмудическую эпоху были заложены предпосылки, позволившие последующим учителям превратить живую мысль в застывший кодекс. Именно это впоследствии и привело к тяжёлым нарушениям Закона.

Второе. Как не раз случалось с мудрецами начала эры, они делали послабления там, где они воспрещены, и устрожения там, где Закон этого не требует.
Многие продукты, объявленные запрещёнными на Праздник мацы, таковыми не являются. Ни пшеница, ни рожь, ни овёс, ни мука из них – не хамец, пока они не намокли. Но многие учителя настаивали на их запрете, и даже на физическом уничтожении. Эта избыточная строгость и создавала у общества естественный запрос на поиск всевозможных ухищрений в обходе запретов.

Когда-то евреи хранили эти продукты, и даже пекли мацу прямо в Песах, следя лишь затем, чтобы не дошло до заквашивания.
Конечно, человек особо богобоязненный уберёт эти рискованные продукты из своих владений. Но это не закон Торы.
Потому оставивший на своём складе пшеницу не нарушает Закон – в отличие от того, кто хранит у себя «проданный» хамец.
Даже если бы он был продан по-настоящему.

Третье. При том, что немало раввинов по сей день не участвуют в продаже хамеца (а некоторые хасидские и литовские круги вообще никогда не практиковали «продажу»), и не позволяют делать это своим ученикам, никто из них публично не высказывается на эту тему

Формального запрета нет. Но Рамбам, кажется, был последним, кто прямо произносил слово «ошибка», применительно к некоторым утверждениям Талмуда. Нынешние правила запрещающие сомневаться в любых решениях прежних мудрецов, загоняет нынешних учителей иудаизма в бесконечный круг повторяющихся нарушений.

Молчание защищает традицию, но делает их соучастниками нарушения Закона.

Храните души ваши

Сам иудаизм выводит из Торы принцип осторожности: остерегаются даже потенциальной опасности для души. Это близко по смыслу к простой формуле: «Если сомневаешься — не рискуй».
И нельзя забывать какова у этого риска цена.

«Смотри, я полагаю пред вами сегодня благословение и проклятие... »

Ведь даже тот, кто широко закрыв глаза не видит в продаже хамеца лжи и нарушения Закона, не может не чувствовать хотя бы его ослабления. Не может не чувствовать хотя бы некоторой доли риска, оставляя закваску в своём доме, вопреки простым и ясным словам Торы

Кто–то скажет:
— Да, я оставил дома квасное, потому что мне было жалко от него избавляться. Но какой же тут риск? Я подстраховался и в своей святой строгости не только продал на время Песаха всю хранящуюся у меня закваску, но и даже место её хранения. Кроме того, я ещё и убрал этот хамец из сердца и в письменном виде снял с себя всяческую ответственность за него. Получается, я сделал вчетверо больше, чем требует Тора!

Кто же этот застрахованный праведник с полным домом хамеца?

Имя ему – хамец-цадик.

***

О том ли великом народе говорит Тора «у кого законы и правопорядки праведные»?
«И храните их и исполняйте, ибо это — ваша мудрость и ваш разум в глазах народов, которые, услышав все эти законы, скажут: «Лишь этот великий народ — мудрый и разумный народ»».

Почему же народы надсмехаются над нашим исполнением законов? Ведь мы показали им вершину иудейской мудрости – как кошерно обхитрить Всевышнего с Его правилами.
Но народы говорят, что это не мы перехитрили Творца, а Сатан перехитрил нас.
Может быть, это тот редкий случай, когда они правы.

Остаётся лишь одна надежда: что тяжёлое наказание всё же минует нас. Ведь Талмуд учит: «сумасшедший освобождён от заповедей». А только безумец способен поверить, будто можно обмануть Б–га.

Авр.Думшт